Торговые споры ВТО вокруг биоэкономики

Торговые споры о товарах биоэкономики распадаются надвое, и только одна половина касается науки. Антидемпинговые и компенсационные разбирательства держатся на учёте издержек; санитарные и фитосанитарные — на доказательствах о риске. Именно во втором случае торговый орган берётся оценивать качество оценки риска, что для торгового органа занятие необычное и заслуживает отдельного разбора.

Проверка на доказательства

Соглашение по СФС позволяет участнику выбрать любой уровень защиты. Оно ограничивает не уровень, а рассуждение. Статья 2.2 требует, чтобы мера основывалась на научных принципах и не сохранялась без достаточного научного обоснования. Статья 5.1 требует, чтобы она опиралась на оценку риска, соответствующую обстоятельствам. Статья 5.7 даёт выход: при недостаточности релевантных научных данных участник вправе ввести временную меру, но обязан искать дополнительные сведения для более объективной оценки и пересмотреть меру в разумный срок.

Практика наполнила эти слова содержанием. В деле «ЕС — Гормоны» (DS26, 1998) Апелляционный орган установил, что мера не обязана отражать мнение научного большинства — её может подкрепить и расходящаяся позиция квалифицированного и уважаемого источника, — но между мерой и оценкой риска должна существовать разумная связь, а сама оценка должна касаться конкретного риска, а не риска вообще. Дело «Австралия — Лосось» (DS18) добавило, что оценка должна взвешивать вероятность проникновения и распространения, а не одну лишь их возможность. Дело «Япония — Яблоки» (DS245, 2003) применило критерий достаточности напрямую: фитосанитарная мера против переноса бактериального ожога плодами яблони опиралась на данные, которые не подтверждали перекрываемый ею путь заражения.

Чего практика не решает

Дело «ЕС — Биотехнологические продукты» (DS291, DS292, DS293, доклад третейской группы 2006 года) регулярно называют решением ВТО о ГМО и столь же регулярно читают неверно. Группа решила спор процедурно — необоснованные задержки процедур одобрения по Приложению C и защитные меры государств-членов, не подкреплённые оценками риска, — и прямо отказалась высказываться о безопасности биотехнологической продукции. Ни одно решение ВТО никогда не признавало ГМ-культуру безопасной или опасной. Различие существенно, когда исход пересказывают политически: вывод касался администрирования, а не биологии.

На другой дорожке дело «ЕС — Биодизель (Аргентина)» (DS473, 2016) показывает, как политика биоэнергетики порождает споры вовсе без научной составляющей. Спор шёл о том, вправе ли расследующий орган отвергнуть собственные учётные данные производителя об издержках на том основании, что внутренние цены на соевые бобы удерживались экспортной пошлиной. Апелляционный орган постановил, что просто подставить международную цену вместо учтённой нельзя, — так что дело решилось методикой антидемпинга, а не биодизелем.

Практический вывод: судьба меры зависит не столько от её осторожности, сколько от того, существует ли документ оценки и вытекает ли мера из него. Осторожное решение без письменной оценки уязвимее строгого решения при худой, но связной оценке, — а «разумный срок» статьи 5.7 не имеет фиксированной длины, поэтому бессрочно продлённая временная мера со временем сама становится нарушением.